С середины 1980-х годов Симон Кордонский был одним из представителей группы экспертов (наряду с Егором Гайдаром, Анатолием Чубайсом, Виталием Найшулем и др.), которые формировали стратегию российских реформ. Он был участником знаменитого семинара в «Змеиной горке». С 1993 г. являлся генеральным директором Центра проблем гражданского общества и частной собственности.

Симон Кордонский в образе Дуремара (спасибо Панкратьеву)

— Бюджетники — это сословие?
— Конечно. Бюджетники — это социальная группа, которая занята выполнением государственных конституционных обязательств в сфере образования, науки, культуры и здравоохранения.

А получают они — кроме зарплаты — еще и сословную ренту. Сословия естественным образом упорядочиваются. Это происходит так — вот, приносит бабушка яички в корзинке фельдшеру, который ей прописал лекарство, — простейший вид ренты. Оказание уважения и признания того, что пенсионерка принадлежит к сословию, субординированному бюджетникам. Или подарки учителям, которые фиксируют подчиненное положение сословия учеников сословию учителей.

— Для чиновника, получается, рента — это взятка.
— Это не взятка, это именно рента. У нас нет взятки как института. То, что у нас называется взяткой, — это сословная рента. Не оплата услуг, а признание сословного статуса, фиксация роли при распределении. Институт ренты во многом схож с институтом процентной ставки. Никто на рынке не дает деньги бесплатно, почему же ресурсы должны распределяться бесплатно? Ведь распределение ресурсов по справедливости есть основная функция сословий, и за распределение по справедливости полагается брать откат — ренту.

— Логично было бы, если бы не бесплатно, но в каком-то порядке, установленном законом или указом.
— Это невозможно установить законом. Любые цены регулируются рынком, а рента регулируется традицией. Как только возникает институт, возникает и традиция. Мы помним времена, когда главными (в том смысле, что они взимали ренту со всех других сословий) были, скажем, менты, а потом их сменили прокуроры, а потом чекисты.

— И так, и так — коррупция.
— У нас нет коррупции.

— А что тогда есть?
— Есть вот такой механизм распределения ресурсов.

— Хорошо. Когда жена мэра владеет строительными компаниями на рынке, регулируемом мэром, если это не коррупция, что это тогда?
— Это поместье. Совокупность поместий. Например, муниципальный район чаще всего находится в прямой собственности мэра. Это поместье. И в рамках поместья что-то записано на него, что-то на членов семей, что-то на друзей и знакомых. Какая же это коррупция?